Вернуться на главную страницу
Житие-бытие
Помню, сижу на печи. На полу рожает коза. Мама положила на печь два неведомых существа. «Что это, - спрашиваю у мамы, - котята или щенята?». «Козлята», - говорит мама.
Тогда нас у мамы было двое. Я и мой младший брат. Отца у нас не было. Жили очень бедно. Бывало, дрались с братом за картофельный бульон. Картошку брали руками, а бульон, зажаренный луком, ложками.
Иногда у нас проживали посторонние люди: то нищенствующие, то цыгане. Помню семью цыган: отец, мать и двое детей. Уже большая девушка и ее маленький братик или сестренка в люльке. Девушка заставляла меня качать люльку и подметать пол. Веник я брала двумя руками, в одну он еще не помещался.
Ходили с братом в сельские детские ясли. За нами не только приглядывали и кормили, но и воспитывали. Няни-воспитатели были хорошие, внимательные, играли с нами, рассказывали сказки, водили нас на прогулки в лес, на ферму и на поле. Сами детясли находились в саду, и мы играли там между яблонь и груш.
В школу я пошла в 1955 году. В матери не было денег на тетради. Учитель давал мне два тетрадных листа для письма. Я в школе писала, а домашние задания не выполняла, и учитель стал давать только один листок. К новому году я научилась читать. Во втором классе брала книги в школьной библиотеке.
Когда я училась в третьем классе, а брат во втором, у нас были одни ботинки на двоих. А в осеннем воздухе были заморозки, и иней лежал на траве. Я в ботинках - брат босиком, брат в ботинках - я босиком.
В 1958 году у нас появилась сестренка. Когда ей было семь месяцев, случился пожар. Наша хата сгорела. Школьный завхоз отвез меня и брата в детдом. А мама с нашей сестренкой пожила немного у своей подруги. Но сестренка мешала спать хозяйке и ее забрали в роддом на временное проживание. Когда у мамы появилось жилье, - она поселилась в колхозной хате, которая временно использовалась под нужды сельской больницы, - то она забрала свою младшую дочь домой. Потом приехала навестить нас с братом в интернат (детдому дали другое название). Я просила маму забрать меня домой. Директор интерната отговаривал меня, но я его не послушала. Недели через две я пожалела об этом поступке, но возврата назад уже не было. В интернате я была обеспечена всем, а дома - бедность.
Школа помогала мне с обувью и одеждой. Училась я хорошо, в основном на четверки. Бывала в пионерских лагерях. В комсомол не поступила, стеснялась своей потрепанной одежды, по этой причине, после окончания восьмого класса я не поступила в училище, а два месяца поработала няней у директора школы, сыну которой было девять месяцев.
Работала сезонной рабочей на кирпичных заводах: ручная формовка кирпича, укладчиком кирпича и вагонером. Осенью 1968 года приехала в Киев и устроилась на фанерном заводе вальцовщиком, а в следующем году поступила еще и учиться в вечернюю школу.
Когда увольнялась с фанерного завода, представители администрации предлагали мне не увольняться, а продолжать работать. И они, после окончания мной вечерней школы, отправят меня учиться в институт за счет завода. Но я хотела поработать на стройке.
После увольнений с фанерного завода работала каменщиком и продолжала учиться в вечерней школе, а потом поступила учиться в строительный институт на вечернее отделение. Смогла проучиться только три курса, да и то из задолженностью по электротехнике - лабораторные работы, и по геодезии - практика. Тяжелая физическая работа, семейные обязанности, - на то время у меня было уже четверо детей, - не позволили мне продолжить образование.
После замужества сначала жили в общежитии, потом самовольно заняли пустующую комнату в железнодорожном доме. Муж тогда работал монтером железнодорожного пути. В 1979 году получили трехкомнатную, а в 1988 - пятикомнатную квартиру. А в 1989 году появился седьмой ребенок.
В 1990 году я ознакомилась с «Новым мышлением» Михаила Горбачева и поняла, что началась война против производителей материальных благ, а, значит, и против меня, и против моих детей, и против советской власти. После мартовской поездки М. Горбачева в США в 1990 году, я поняла, что впереди передача заводов, фабрик, земли «х о з я е в а м» и ухудшение жизни для рабочих людей.
Во время одного руховского митинга, когда я расклеивала свои листовки в 1991 году против «холеных, выученных, выкормленных», которые против Советской власти, одна хорошо одетая дамочка говорила мне: «Я два института закончила и хочу жить лучше, а что ты защищаешь в своем старом, дешевом плащике, почему защищаешь тут Советскую власть?»
И действительно: «почему?..»
:: e-mail
